• Архив номеров
  • Погода:
  • знач.изм.
    EURUSD15/0800
    EUREUR15/0800

Архив

Последние комментарии

Новые темы форума

    Свет золотой звезды

    Свет золотой звезды

    2013-10-192730
    Свет золотой звезды

    Этого человека в Красногвардейском районе знает, пожалуй, каждый. Яков Тимофеевич Кирилихин, Герой Социалистического Труда, более тридцати лет возглавлявший крупнейший специализированный колхоз имени Ильича. Ему присвоено звание «Почетный гражданин Красногвардейского района», учрежден приз его имени, который вручается лучшим из лучших труженикам района.

     Яков Тимофеевич – это не просто прославленный человек в районе. Это целая эпоха в его жизни, частица истории, если хотите.

     ***

     Яков Тимофеевич Кирилихин, чуть свет управившись с делами в правлении колхоза, решил объехать весенние поля. Внимательно поглядывая по сторонам, он не спеша вел горбатенький, видавший виды «Москвичок». За лесом Тройчатое председатель свернул к лесной полосе, подернутой легкой бирюзовой вуалью. Дорога потянулась вдоль нее, поднимаясь по некрутому взгорку к дальнему горизонту.

     Недалеко от леса Редкодуб Яков Тимофеевич заметил в прогалине лесной полосы одиноко стоящий посредине поля трактор. Председатель сбросил газ, выключил зажигание двигателя автомобиля  и, оставив его на обочине дороги, широко, размашисто направился к ХТЗ, уверенно ступая хромовыми, начищенными до глянцевого блеска сапогами по мягкой пашне, над которой, как над хлебами, только что вынутыми из печи, вился легкий парок. Но, пожалуй, Кирилихин все это вряд ли замечал. Он вообще не любил сентиментальностей. Был строг и сдержан. И сейчас его меньше всего интересовала просыпающаяся после долгой зимней спячки природа. Взгляд председателя был прикован к угрюмо торчащему посреди поля трактору и только к нему. Такая горячая пора, а он стоит. Почему?

     Кирилихин подошел к агрегату. И тут перед ним предстала трудно поддающаяся описанию идиллическая картина. Возле сверкающего полированными шпорами заднего колеса трактора, подстелив старенькую, промасленную фуфайку, лежал рослый, плотного телосложения парень. Широко поразбросав руки и подставив под теплые весенние лучи солнца смуглое, загорелое лицо, он… спал! Голова чуть отброшена назад, из-под темной кепки, надвинутой на самые глаза, выбился ухарский клок русых волос с завитушками. Не парень, а прямо-таки былинный богатырь! Однако Кирилихин не долго любовался спящим увальнем. Помедлив какое-то мгновение, он легонько тронул его в бок носком сапога. Тот пробормотав что-то несвязное и смачно причмокнув пару раз толстыми, чувственными губами, повернулся на бок. Яков Тимофеевич нажал на носок сапога сильнее. Парень чуть потянулся лениво, нехотя, не торопясь привстал на локоть, непонимающе уставился сонными глазами на подтянутого средних лет мужчину со строгим, сухощавым лицом.

     - Чего надо? – спросил недовольно.

     - Почему не работаете?

     Молодой человек еще раз окинул оценивающим взглядом стоящего перед ним по-военному подтянутого мужчину. Видать, ничего такого в нем ему не показалось. Лениво зевнув, произнес небрежно:

     - Что-то  мотор не фурычит, - чуть заметным кивком головы указал он в сторону трактора.

     Сделав такое заявление и посчитав, вероятно, что такого объяснения вполне достаточно, тракторист начал поправлять телогрейку на земле, с тем, значит, чтобы удобнее лечь на нее.

     Мужчина, тем не менее, не уходил. Лицо его стало еще строже, черные, неширокие брови сошлись у переносицы. Лишь глаза все так же, как и прежде, были спокойны, не выказывали никаких чувств.

     - Вас как зовут? – спросил тихо, без нажима.

      - Алексей. Алексей Мельников. А что? – Тракторист, по всему видно, начал кое-что соображать, поднялся. По лицу пробежала тревога. – Вы, случаем, не новый председатель колхоза?

     Кирилихин ничего не ответил. Не торопясь, обошел вокруг трактора. Потрогал суховатой, жилистой рукой теплое, согретое весенним солнцем железо. Потом взялся обеими руками за заводную ручку, без особой натуги ровными, короткими движениями крутнул ее два-три раза. В чреве трактора что-то чвакнуло, с протягом ухнуло. Несведущему человеку такие звуки мало о чем бы сказали. Но не Кирилихину. Он строго взглянул на Алексея, спросил:

     - Ключи есть?

     - А то как же! – живо откликнулся тот.

     - Давай сюда!

     Яков Тимофеевич копался в моторе, а Мельников стоял в растерянности, никак не мог прийти в себя. В том, что это новый председатель, сомневаться не приходилось. Но Алексея поразило не это. На своем не таком уж коротком веку всякое видывал. Вот так же, кажется, осенью 1944 года, к нему неожиданно нагрянули председатель райисполкома Боганский и директор Буденновской МТС Котляров. Он поднимал тогда зябь за Мартыновкой. И его, шестнадцатилетнего подростка, как на грех, на тот час сморил сон. Алексей заглушил мотор и прилег на часик-другой прямо под трактором.

     Поднял его директор МТС Котляров. Потрясая перед самым носом Алексея наганом, он кричал не своим голосом:

     - Спать вздумал, сукин сын, в такое время! Застрелю!

     Крепко тогда струхнул Алексей, очень крепко. Спасибо председателю райисполкома. Мужик оказался более покладистым, заступился. А то, как знать, чем бы все это обернулось. По тем временам с такими вещами не шутили.

     Новый же председатель не кричал, как другие, даже не упрекнул. Спокойно возится в моторе. Закончив с ним, взялся снова за заводную ручку. Алексей бросился было ему на подмогу, но тот остановил жестом руки. Нажал ее в пол-оборота – и трактор вздрогнул всем телом, как застоявшийся конь, весело затарахтел.

     Кирилихин сорвал клок прошлогодней, пообтертой зимними морозами травы, не спеша, думая, вероятно, о чем-то своем, вытер руки. Бросив измятую траву под колесо трактора, поднял глаза на Мельникова. Посмотрел на него строго, жестко.

     - Вот что, парень, - сказал тихо, но внятно, - больше не баловать мне. Ясно?

     - Ясно, - выдохнул Алексей, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Надо же, не посрамил, не отругал, как, бывало, делали другие руководители, а стал весь мокрый, будто только что побывал в баньке! Хоро-ош новый председатель…

     ***

     Руководил он колхозом имени Ильича не так уж много времени. Родом был из села Калиново или, точнее, как в ту пору его называли, Злыднево. Но в Веселом каждый знал все о новом председателе. Что до войны работал трактористом в Буденновской МТС. Затем ушел на фронт, дорос до капитанского звания. Командовал минометной батареей, а на завершающем этапе войны – стрелковым батальоном. Был скромен и требователен к себе. Намного больше, чем к своим подчиненным. Если им и прощал хоть что-то, то себе – ничего. За все спрашивал по всей строгости.

     Вернувшись с войны, опять сел на трактор. Однажды в поле приехал какой-то начальник из района. Как впоследствии выяснилось, предрик Петр Федорович Шамонов. Поинтересовался:

     - Фронтовик?

     -  Да, - коротко ответил Кирилихин.

     - Где воевал?

     - Под Сталинградом. Освобождал Тирасполь, Ковель. Закончил в Берлине.

      - Вот как! – уже более внимательно присмотрелся к нему Петр Федорович. – И в каком чине?

     - Капитана.

     - Капитана? – от удивления у Шамонова полезли брови на лоб. – Шутишь?

     - Нет.

     - Кем командовал?

     - Стрелковым батальоном.

     Предисполкома отступил на шаг от тракториста, внимательно осмотрел его фигуру, словно только что увидел. Сухой, стройный, лицо мужественное, умное, даже слишком умное для простого тракториста. Глаза смотрят прямо, смело, без вызова. Конечно же, это командир! Как же он, глава исполнительной власти района, не рассмотрел этого?! Но Петр Федорович ничего такого не сказал, не стал, как говорят в подобных случаях, посыпать голову пеплом. Лишь спросил, гася волнение в груди:

     - Батальон – это что же за единица? Людей там, поди, поболе, чем в каком колхозе?

     - Пожалуй.

     - Так какого же черта ты этот трактор оседлал?! – круто изменил интонацию голоса Шамонов. – Пахать, сеять сможет каждый, а вот дельного руководителя найти – проблема из проблем.

     На этом карьера Кирилихина, как тракториста, закончилась. Занимал различные руководящие посты. А спустя какое-то время был направлен в Воронежскую среднюю сельскохозяйственную школу по подготовке председателей колхозов. По ее окончании Якова Тимофеевича рекомендовали в Веселое председателем колхоза имени Куйбышева, который затем вошел в состав укрупненного имени Ильича.

     Пока же ему предстояло освоиться в новой роли, осмотреться, пообтереться, по возможности заложить основу для решения более крупных задач, которые выдвигались перед сельским хозяйством страны.

     ***

     Колхоз Кирилихину достался не из лучших. Его предшественник Яков Иванович Голядкин довел его, что называется, до ручки. Но нового председателя обескураживали не столько беспорядки и запустение в хозяйстве, сколько так называемые руководящие кадры, подбирая которые, его предшественник руководствовался далеко не их деловыми качествами. Многие из них свой трудовой день начинали с посещения не производственных участков, а магазина, который предприимчивые кооператоры открыли в стареньком амбарчике, по соседству с колхозной конторой. Тут столько проблем накопилось, не знаешь, за что хвататься, а его, так сказать, сподвижники, что называется, говоря образно, лыка не вяжут. С ними не производственные вопросы решать, а в самый раз отправлять на покой. Естественно, не отставали от руководящих товарищей и рядовые труженики сильного пола, заправлялись горячительным с утра пораньше – благо торговый работник, в отличие от многих колхозников, не дремал, исправно, с усердием исполнял свои обязанности, чуть ли не с первыми петухами снимал замок с дверей злополучного амбарчика.

     Кирилихин  сразу же выдвинул две основополагающие задачи – это покончить с пьянством и подобрать на посты младших командиров производства надежных, способных руководителей.

     Начинать надо было с магазинчика. Связался по телефону с председателем Веселовского сельпо Григорием Семеновичем Тюльпиновым, попросил перенести торговую точку подальше от конторы колхоза.

     - Понимаешь, с людьми своими не могу поговорить, никак не застану трезвыми, - пояснил, надеясь найти понимание в лице кооперативного работника. Однако не тут-то было. Тот и слушать не хотел.

     - Как это – перенести? – возмутился Григорий Семенович. – Да ты знаешь, какую прибыль мне дает этот магазинчик? Мы туда не успеваем завозить товар!

     - Спиртные напитки, - уточнил Кирилихин.

     - Хотя бы и так, - не стал скрывать председатель сельпо. – Мне что до этого? Для меня главное план. – И не без сарказма посоветовал председателю колхоза заниматься своими конкретными делами, а не лезть туда, куда его не просят.

     - Ну что же, - категорично, как о решенном, заявил Кирилихин, - не желаешь переносить, тогда я уберу этот рассадник пьянства сам!

     И тут же отдал соответствующую команду строителям. Те живо принялись за дело, в считанные минуты сняли с амбарчика крышу.

     На месте происшествия появился Тюльпинов, за ним прибежал председатель исполкома Веселовского сельсовета Николай Александрович Серов.

     - Ты что себе позволяешь? – подступили они к Кирилихину. – За такое самоуправство знаешь, что бывает?

     Выдержав словесный напор, Яков Тимофеевич заявил твердо:

     - Торговой точке здесь не бывать!

     И те, поняв всю бесперспективность своего предприятия, поостыли, вместе с председателем колхоза стали решать, куда ее перенести. К слову, несколько позже и Григорий Семенович Тюльпинов, и Николай Александрович Серов возглавят различные участки в колхозе имени Ильича, немало сделают для укрепления его экономики.

     

     СВЕТ ЗОЛОТОЙ ЗВЕЗДЫ

     (Продолжение. Начало в № 114-115)

     Вторая часть задачи, разумеется, была не столь легко решаема. Хорошие, способные кадры, как говорится, на дороге не валяются. Но Кирилихин, как руководитель, обладал одним из таких ценных качеств, как умение разглядеть человека, правильно оценить его способности и в соответствии с ними предложить ему тот или иной участок работы.

     Так он приметил Ивана Васильевича Нетребенко. Якову Тимофеевичу понравились в нем трезвые суждения, влечение к новому, передовому, умение находить общий язык с людьми. И он предложил правлению колхоза рекомендовать того общему собранию на должность бригадира. И не ошибся. Тот сумел за короткий срок вывести бригаду в передовые.

     Примечателен такой пример. Вздумал как-то Иван Васильевич применить механическую обработку подсолнечника – боронование по всходам. Узнал об этом опыте из какого-то сельскохозяйственного журнала. Он якобы решал одновременно две задачи – позволял взрыхлить междурядия подсолнечника и одновременно уничтожить поднявшие было головы сорняки. Но сразу внедрять его на колхозной плантации побоялся, решил сначала испробовать на собственном огороде. Когда к трактору прибежала жена Нетребенко, все было кончено. Участок, где только что отливали изумрудом растения, был чернее черного, словно по нему прогулялся страшной силы смерчь.

     - Ты что же наделал, изверг? – набросилась Любовь Федотьевна на тракториста.

     - А причем здесь я? – усмехнулся тот. – Спроси родного муженька. Это он приказал загнать на огород трактор. – И высунувшись из кабины, не без удовольствия наблюдал, как милейшая супруга отчитывает того.

     - Люди добрые! – всплеснула руками Любовь Федотьевна. – Да он никак рехнулся. Посмотрите, что натворил?.. Такие подсолнухи были, такие подсолнухи…

     - Ничего, ничего, - пытался успокоить свою половину муженек. – Вот поглядишь, как подсолнечник пойдет в рост.

     - Какой подсолнечник? – не сдавалась жена. – Ты же его весь угробил!

     Но на удивление многим, уже через пару дней он зазеленел с удвоенной силой, что откуда только взялось. А Нетребенко, на основании полученного опыта на своем огороде,  смело приступил к подобной обработке масличной культуры уже в масштабах бригады. А потом этот метод успешно использовался в колхозе.

     Одним из первых Иван Васильевич приступил к механическому прореживанию сахарной свеклы. Там тоже нашлись противники. В лице женщин-свекловичниц, ведших уход за основной технической культурой. Турнули с плантации бригадира вместе с агрегатом.

     Нетребенко обратился за помощью к главному агроному колхоза Михаилу Григорьевичу Богатыреву, поддерживавшему бригадира во многих его начинаниях.

     - Не печалься, - сказал он, - Уйдут женщины на обед, а ты и загоняй трактор, приступай к прореживанию.

     Иван Васильевич так и сделал.

     Пошумели женщины, побранили бригадира. А потом, чуть позже, когда растения взяли силу, повинились перед ним, поблагодарили за то, что облегчил им труд. Да, в конечном счете, и урожай на их плантации оказался значительно выше, нежели на тех, где этот метод не применялся.

     Вот так же Яков Тимофеевич «нашел» Михаила Николаевича Лукьянова, ставшим руководителем второй производственной бригады, а после объединения колхоза – заведующим машинно-тракторной мастерской. Агрономическую службу Кирилихин предложил возглавить опытному, но своевременно незамеченному его предшественниками, Михаилу Григорьевичу Богатыреву.

     Или взять такой факт. На должность начальника второго производственного участка, одного из самых крупных в хозяйстве, срочно понадобился руководитель. Другой на месте Кирилихина наверняка стал бы искать кандидатуру среди «старых, проверенных кадров». А он остановил свой выбор на молоденьком, ничем себя еще не проявившем  пареньке – Павле Федоровиче Соляникове. Чем-то уж приглянулся ему. Может, разглядел в нем опытного, умелого организатора. Так или иначе, но выбор председателя оказался безошибочным. Более тридцати лет Павел Федорович возглавлял данный участок, который по многим производственным показателям постоянно находился в числе лучших.

     Как и Нетрбенко, Соляников не боялся нового, передового, смело брал инициативу в свои руки. Вспоминается такой случай. Как-то в разгар жатвы зерновых меня, журналиста районной газеты, направили в колхоз имени Ильича выяснить, как там внедряется ипатовский метод.

     - Что он собой представляет? – спросил Яков Тимофеевич при встрече.

     Я вкратце рассказал о нем, что сводится он к крупногрупповому методу уборки.

     - Слава Богу, - вскользь, без особого энтузиазма, заметил Кирилихин. – Хоть на Ставрополье нашлись умные люди. Сколько уже лет ведем войну со специалистами из района по этому поводу, ратующих за то, чтобы каждый комбайн работал на отдельном поле. Им, видите ли, так легче их контролировать. А что силы разобщены, разбросаны по всему колхозу – на это наплевать. Например, о каком техническом обслуживании агрегатов можно вести речь, когда один работает под лесом Ровное, а другой – за десяток верст на Репиеве… Нет, идея крупногруппового метода уборки принадлежит не ипатовцам, - после некоторого раздумья, сказал Яков Тимофеевич. – Знаете кому?.. Павлу Федоровичу Соляникову. Он задолго до них сосредоточил все силы в кулак, применил на своих полях уборочный комплекс. – И тут же посоветовал: - Езжайте к нему, посмотрите, как все это происходит на практике.

     Здесь я вскользь замечу, что Яков Тимофеевич Кирилихин, в отличие от некоторых других руководителей хозяйств, внимательно, я бы даже сказал, с почтением относился к пишущей братии. Ценил печатное слово. Сам нередко звонил в редакцию, сообщал те или иные новости, просил рассказать на страницах газеты об особо отличившихся тружениках. А таковых, как вы понимаете, в крупном передовом хозяйстве было превеликое множество.

     Из кабинета председателя я направился во второй производственный участок. Уборка хлебов шла за Фощеватовским тракторным отрядом. На огромном пшеничном поле было сосредоточено не менее десяти зерноуборочных комбайнов, множество тракторов, автомобилей, другой техники. Здесь же находился начальник участка Павел Федорович Соляников.

     - Ипатовсий метод? – переспросил он, - Наблюдал по телевизору. Только, скажу я вам, дурью они там маются. Сосредоточили комбайны в одной загонке, и пустили их один за другим. На экране, конечно, это выглядит неплохо. А на деле? Сломается один – встает вся кавалкада.

     - А у вас?

     - У нас каждый работает в отдельной загонке. Вышел какой комбайн из строя – никому не мешает. Ему тут же специалисты окажут необходимую помощь, - кивнул Павел Федорович на стоявший у лесной полосы автомобиль техпомощи. – Вчера утром забарахлил двигатель в СК-6 Щербакова. На ликвидацию поломки ушли считанные минуты, и к концу рабочего дня Александр Емельянович выдал из бункеров комбайна более тысячи центнеров зерна – почти столько же, как и его товарищи.

     Остаток дня я провел рядом с Павлом Федоровичем. Исподволь наблюдал, как он управляется с таким сложным механизмом, как уборочный комплекс. Соляников неторопливо вел со мной беседу, выслушивал подходивших людей, отдавал необходимые распоряжения. Делал все спокойно, уверенно, без рисовки, как опытный, хорошо, до тонкостей, знающий свое дело руководитель. И я понял, почему Кирилихин остановил свой выбор на этом «мальчике», а не на многоопытном, убеленном сединами, ветеране.

     Вообще, Кирилихин не боялся даже самые высокие посты доверять молодежи. Как умелый, старательный мичуринец, растил, пестовал, оберегал, осторожно вел наверх по кадровым ступеням. Здесь, на мой взгляд, особенно примечателен пример с Николаем Артемовичем Бровченко. Его Яков Тимофеевич заприметил, когда тот еще мальчишкой после семилетки трудился вместе с отцом на ферме рядовым животноводом. Был старателен, пытлив, не по возрасту рассудителен. После окончания Красногвардейского сельскохозяйственного техникума направил Николая Артемовича ветфельдшером на Малиновскую СТФ, затем доверил должность ветработника на одном из самых крупных участков. И здесь тот справился. Был инициативен, чувствовалось, что способен гораздо на большее. Есть необходимые знания, умение работать с людьми. Быстро разбирался в самой сложной обстановке, проявлял находчивость, смекалку. То есть, как подчеркнул сам Кирилихин, в нем угадывались черты будущего руководителя крупного масштаба. И Яков Тимофеевич приблизил Бровченко к себе, сделал своим заместителем. И люди вскоре обратили внимание на то обстоятельство, как они подходят друг к другу. Тот же почерк. Расчетливость, неторопливость в суждениях, хозяйская хватка, внимательное отношение к людям. Даже внешне чем-то были похожи. И все поняли, что Кирилихин не случайно приблизил его к себе, так опекает. Не иначе готовит себе замену.

     Так бы оно и было. Но такой человек понадобился в район, и Кирилихин, скрепя сердце, отпустил Николая Артемовича, втайне рассчитывал на то, что тот наберется там еще большего опыта и ко времени его ухода на пенсию вернется обратно в хозяйство. Но тут началось укрупнение колхоза «Тихая Сосна», наметилось в нем строительство комплекса по доращиванию крупного рогатого скота, и он порекомендовал его туда на пост председателя. И, как показало время, не ошибся. Выбор был правильным, удачным. Потом Николай Артемович сначала был назначен главой района, а затем избран на этот пост всенародно.

     Разумеется, не сбрасывались со счетов и старые, хорошо проявившие себя кадры. Во главе производственных участков продолжали стоять такие ветераны, как Петр Павлович Сальников, фронтовик, инвалид Великой Отечественной войны, Василий Ильич Катышев. Последний, к слову, продолжал руководить им уже будучи на пенсии, в весьма преклонном возрасте.

     Смесь молодости и задора одних в сочетании с опытом и мудростью других, приготовленная таким умелым стратегом, как Кирилихин, давала великолепные результаты, помогала успешно решать стоящие задачи, крепить экономику хозяйства.

     ***

     (Продолжение. Начало в № 114-115, 117-118) Решив кадровую проблему, Яков Тимофеевич поставил вопрос о внутриколхозной специализации, без которой, как считал он, нет и не может быть продвижения вперед. Разумеется, это был еще не тот уровень и размах, которые подразумевались под этими словами позже. Речь шла о концентрации различных отраслей животноводства с учетом их особенностей, что давало возможность механизировать некоторые трудоемкие процессы, объединить разрозненные силы на производстве того или иного вида продукции. 

     Одновременно с реорганизацией в мясной и молочной индустрии здесь всерьез занялись растениеводством. С учетом бонитета почв и возможностей того или иного участка были введены севообороты, разработаны схемы размещения культур. По существу, это была та же специализация, что и в животноводстве. Ставка делалась на использование высокоурожайных сортов, химизацию, применение в необходимых количествах органических и минеральных удобрений. То есть все работы в растениеводстве проводились на строго научной основе. В результате за короткий срок значительно возросла отдача каждого гектара, увеличились валовые сборы зерна, кормовых, технических и других культур, что, в свою очередь, позволило более успешно развивать специализацию в животноводстве.

     В колхозе имени Ильича раньше занимались в основном лишь двумя видами сельскохозяйственного производства – полеводством и молочным животноводством. Свиноводство же было в загоне. Сюда обычно шли люди, не проявившие себя на других участках. Следовательно, прежде, чем браться за подъем этой отрасли, нужно было подобрать сюда добросовестных работников, любящих это дело, направить их силы в нужное русло, убедить в перспективности развития свиноводства на промышленной основе.

     Начали здесь с малого. Сосредоточили свиноводство в первой бригаде. Подобрали соответствующие кадры (не стану называть имена, ибо мне пришлось бы перечислить как минимум треть работников колхоза, сменявших друг друга за прошедшие десятилетия). И вскоре многие убедились в высокой рентабельности этой отрасли. Дошло до того, что людей сюда начали отбирать чуть ли не на конкурсной основе. Труд стал высокооплачиваемым, он был ничуть не хуже, чем, скажем, на фабрике или заводе. Строгий порядок, те же сияющие чистотой цеха, стопроцентная механизация трудоемких процессов.

     ***

     При первом знакомстве возникает впечатление, что Кирилихин – руководитель старого уклада. Но оно обманчиво. Он был руководитель новой формации. Инициативный. Не любил показывать свою власть. От него не слышали, мол, я сказал – и все, точка. Действовал без нажима. Размышлял, не стеснялся спросить совета у специалистов, руководителей среднего звена, рядовых колхозников. Не боялся признать ошибку, внести коррективы в намеченные планы.

     Многим, наверное, памятны, какие масштабы после известных документов высшего руководства страны приобрела мелиорация в районе в конце шестидесятых начале семидесятых годов. Спрямлялись реки, осушались болота, уничтожались в поймах рощи, родники. Руководители колхозов, на чьих землях развернулись работы, тоже вроде бы участвовали в этом деле. Однако их согласия на проведение тех или иных работ никто особо не спрашивал. Возражать же против так называемой линии партии было не принято. Все, что делалось от ее имени, считалось абсолютно правильным, не подлежащим даже обсуждению.

     Развернулись такие работы и на землях колхоза имени Ильича. Очередь дошла до уникальной по своему природному значению ольховой рощи в устье рек Репиева и Сухая Сосна. Занимала она не более полсотни гектаров, но ей просто не было цены. Вся она буквально состояла из одних родников, студеные воды которых питали Тихую Сосну. И вот мелиораторы принялись за ее уничтожение. В редакции газеты «Знамя труда» решили вступиться за нее. Поначалу была опубликована небольшая статья, так и называвшаяся «В защиту ольхи». Но на нее никто не обратил внимания. Затем одним из молодых авторов была подготовлена вторая под интригующим заголовком «Осушение или иссушение?» Уже по названию можно было судить о ее содержании. Тогдашний редактор Анатолий Алексеевич Праведников вынес ее на первую полосу, на передний план, где обычно печатались самые важные материалы.

     Как и следовало ожидать, статью на этот раз заметили. При первом секретаре районного комитета партии было созвано экстренное совещание. На него собралась вся руководящая элита района. Разумеется, обсуждения статьи, приведенных в ней фактов, по существу, не было. Молодому корреспонденту был учинен форменный показательный разнос. Все речи, а выступавших в защиту партии, ее генеральной линии, было – хоть отбавляй, сводились к одному: такие-де публикации недопустимы.

     - Там целые институты работали, - с пеной у рта доказывали руководящие товарищи. – Изучали, составляли проекты, разрабатывали планы. А какой-то юнец посчитал, что он умнее всех!  

     Страсти накалялись все больше. Судьба молодого корреспондента фактически была предрешена. Но тут встал Праведников (надо отдать ему должное: смелый был человек). Достал из бокового кармана пиджака внушительных размеров носовой платок, не спеша вытер им крупное лицо. Проделав всю эту работу, заметил с присущей ему прямотой, что речь идет не о подрыве авторитета партии, как это считают некоторые товарищи, а об обыкновенном головотяпстве.

     - Рощу что, нельзя обойти? – спросил он.

     Все молчали.

     - Я полагаю, что ее можно и нужно исключить из плана проведения мелиоративных работ, - чуть возвысив голос, подчеркнул Анатолий Алексеевич.

     После редактора слово взял Кирилихин.

     - Я считаю, что сначала надо хорошо во всем разобраться, - заметил спокойно, без нажима, будто в зале и не было бушевавших страстей. – Раз в газете поднят вопрос, значит, проблема существует. Надо ее изучить и уж потом принять необходимое решение.

     Присутствующие согласились с мнением Кирилихина.

     Возвратившись из райцентра, Яков Тимофеевич попросил шофера остановить «Газик» возле правления колхоза. Заняв его место за рулем, он поехал к злополучной роще. И не раз, и не два пожалел о том, что за текущими делами не смог лично разобраться в этом деле. Речь шла не о мелочи, не о каких-то нескольких десятках деревьев, как это думает кое-кто, а о ее величестве Природе. А она, как известно, не любит наплевательского к себе отношения, жестоко карает за ошибки.

     Обогнув село Мартыновка, Кирилихин сбавил скорость, медленно поехал по краю поля, внимательно всматриваясь в пойму реки Репиева. Надолго задержал взгляд на ольховой роще, которая была видна, как на ладони. На краю кручи, в самой высокой точке, остановил автомобиль. Вылез из него.

     Боже мой! Что за картина предстала перед ним! Она была достойна кисти самого маститого художника!

     Слева под горой, как гнезда ласточек, по крутому косогору ютились домики села Мартыновка. От них чуть ли не к самой Сухой Сосне сбегали огороды. Реки с этой точки видно не было, лишь кое-где чернела неровная полоска, да то тут, то там выдавали ее густые заросли куги, росшие по берегам. Полоска упиралась в ольху, затем плавно огибала ее. С другой стороны, справа, к ней подходила более широкая и полноводная Репиева. А кругом, куда ни посмотри! – море цветов. Такое полотно, что ни одной самой искусной мастерице не соткать!

     Высоко над рощей кружили какие-то огромные птицы, распластав крылья в чистом весеннем небе. То и дело с шумом пролетали дикие утки. Для них тут раздолье! Под бугром, где из-под земли сплошняком били родники, низвергая на ее поверхность потоки студеной воды, над зарослями осоки и мать-и-мачехи, кружились чайки-чибисы, жалобно, с тревогой, допытывались: «Чьи вы? Чьи вы?»

     На противоположной стороне рощи острый глаз председателя различил темные силуэты экскаваторов, бульдозеров. Они, словно пришельцы с другой планеты, ворочались, натужно ревели моторами. Ей, бесчувственной технике, было все равно, что на ее пути. Крушила все подряд. Без разбора. Все, что создала природа за многие века.

     Что же останется потомкам? Голая пойма? Пустыня? Кем же после такого погрома они назовут их, бездумных покорителей природы, превращающих цветущий край в безжизненное пространство?

     Нет, работы в роще надо приостановить. Немедленно! Речку тоже не следовало бы трогать. Зачем ковырять экскаваторами? Только вот ее он вряд ли сможет спасти. Не все в его силах. Это только несведущие люди считают, что председатель может все. Поговаривают, что он, Кирилихин, якобы дружен с самым высоким начальством в области, не томится у двери его кабинета в ожидании приема, чуть ли не ногой открывает ее. Эх, если бы все зависело от него! А то ведь со многим приходится соглашаться, мириться, скрепя сердце. Поступать так, как тот молодой журналист, опубликовавший статью в защиту ольхи в районной газете, он не может. Не тот масштаб у него. За ним стоит производство, люди, стоит, по сути, вся страна. Ибо держится она по большей части на таких, как Кирилихин. Крепких хозяйственниках. Жилистых, умных, расчетливых.

          - Ничего, - произнес Яков Тимофеевич, садясь за руль автомобиля. – В одном месте что-то срубим, урвем у природы, а в другом посеем, посадим, воздадим, так сказать, сторицей.

      ***

     Это были не просто слова. У Якова Тимофеевича уже давно, задолго до описываемых событий, созрел план по преображению земли, сел и хуторов.

     Как-то по весне, почти в самом начале его председательства, его автомобиль, неспешно двигавшийся пыльной дорогой села Веселое, остановил немолодой мужчина. Попросил выйти из автомобиля, повел на задворки, к которым сбегал крутой косогор.

     - Посмотрите, что творится, - обратился он к председателю, указывая на глубокий ров, прорытый талыми и ливневыми водами к его подворью. – Еще один такой натиск стихии – и я с семьей останусь без крыши над головой. Надо же что-то делать…

     Надо. Над этим Кирилихин размышлял давно. Лысая гора, протянувшаяся на многие километры с восточной стороны вдоль Веселого, не давала ему покоя. Изрезанная глубокими оврагами, балками, к июню обычно выгоравшая дотла под палящими лучами солнца, она доставляла немало хлопот селянам. А как бы было хорошо облесить ее. И в эстетическом плане: Веселое, в отличие от многих других сел Красногвардейского района, Бог обидел лесными насаждениями – в диаметре до десяти километров не было ни одной рощи. И в чисто житейском: зимой бы деревья защищали от злых северо-восточных ветров, а летом – от нередких в этих местах суховеев. Ну и, само собой разумеется, от разрушительных паводковых и ливневых вод.

     Все это знал Яков Тимофеевич, держал, так сказать, на примете. Да недосуг было. Не до насаждений. Без этого хлопот – через край. Надо строить асфальтную дорогу, возводить животноводческие помещения. Есть и другие заботы. Успевай только деньги вкладывать. А с лесонасаждениями успеется. Дойдет очередь и до них. Не такой человек Кирилихин, чтобы отступать от задуманного.

     И вот, кажется, эта пора наступила. Можно браться за дело, за Лысую гору, за Дар, как ее еще называют. Вроде бы в свою бытность через эти края проезжала императрица Екатерина Вторая. И подарила эти земли, находившиеся в ведении государства, веселовцам. Вероятно, за ненадобностью.

     Как и к любой проблеме, к ее решению Яков Тимофеевич подошел продуманно. Всесторонне обсудили этот вопрос на заседании правления. Пригласили соответствующих специалистов. Совместно с ними разработали скрупулезный план, какие работы и в какие сроки следует провести. Заключили договора с мелиораторами Засосенской ПМК, на вооружении которых имелась мощная землеройная техника, и Красногвардейским лесничеством. Первые брали обязательство преобразовать гору, ликвидировать все овраги и балки, а вторые – облесить.

     В успехе первых он не сомневался, Имея столь мощную технику, они могут и не такие горы разворотить. От оврагов, как бы они глубоки и широки ни были, не останется и следа. А вот что посадят на этих землях работники Красногвардейского лесничества?

     - У нас имеются саженцы дуба, ясеня, пирамидального тополя, из кустарниковых – смородина, жимолость, - доложили те.

     - Не пойдет, - категорически отверг Кирилихин.

     - Что же вы хотите?

     - Вы знаете, как называется село, возле которого будут вестись работы по облесению косогора?

     - Веселое.

     - Вот-вот. Веселое. Но не Дубовое, Ясенево или тем более Тополиное. Да и не приживутся такие деревца на бедных меловых почвах.

     - Предлагайте свои варианты, - пошли навстречу в лесничестве, зная, что с Кирилихиным спорить бесполезно: все одно настоит на своем.

     - Надо что-то соответствующее названию села, этакое веселенькое. Думаю, лучше всего подошла бы береза, а на супесчаных участках – сосна.

     Говоря это, Яков Тимофеевич несколько лукавил. В том смысле, что эти деревья ему нравились самому. Обделила ими природа наши края. Преобладали дуб, клен, ясень. Они тоже, разумеется, хороши. Но в данном случае более всего подходила белоствольная красавица. Глянешь на нее - и сердце радуется. Прямо невеста в подвенечном платье. А как по-праздничному светлы березовые рощи!

     - Саженцев этого дерева у нас недостаточно, - посетовали в лесничестве. – Для такого объема потребуется расширить питомник, увеличить площадь посева.

     - Что же, расширяйте, - спокойно заметил Кирилихин. – Работы придется вести не только на этом косогоре, но и на многих других, нарезать водорегулирующие полосы в полях севооборота. Так что работы хватит не на один год.

     А себе дал зарок: что зря, тополь там, клен американский или еще какое дерево из этой категории, сажать не даст, лично проверит.

     И не дал. Все работы проводились под недремлющим оком председателя, под его строгим контролем. И прошло не так уж много времени, а земли возле Веселого преобразились, некогда безжизненные косогоры оделись в зеленый наряд.

     ***

     Управившись с делами в правлении, Яков Тимофеевич направился к новенькому, любовно ухоженному УАЗику.

     - Ты погуляй малость, - попросил шофера, садясь за руль. – Разомнусь чуток сам.  

     У Кирилихина было одно своеобразное качество. Имея уйму дел, для решения которых, казалось, не хватит и двадцати четырех часов в сутки, он, тем не менее, не любил торопливости, и, тем паче, быстрой езды. Не спеша, легонько нажимает на газ, внимательно оглядывает все вокруг, примечает каждую деталь. Обязательно с каждым поздоровается. А то и притормозит возле кого, распросит о житье-бытье, поинтересуется кем из родственников. Вот у обочины дороги стоит пожилой мужчина с плетеной корзиночкой в руках. Никак правится в гости к кому-то. Гостинцы везет. Как тут не притормозить. Возможно, нужно подвезти? Ба! Да это никак старый знакомый. Мужчина, который несколько лет назад жаловался ему на весенне-паводковые воды, прокладывавшие в его двор овраг.

     Яков Тимофеевич нажал на педаль тормоза.

     Я вас поджидаю, Яков Тимофеевич, - ответив на приветствие председателя, широко заулыбался тот, протягивая лукошко, из которого выглядывали озорные, припухлые буроватые головки ядреных грибов. – Хочу вот побаловать вас.

      Кирилихин осторожно взял лукошко, поставил его на колени, взял из него несколько грибов. Полюбовавшись чуток одним из чудес природы, довольно прицокнул языком.

     - Хороши! Небось, дети привезли из дальних краев?

     - Какое там! – воскликнул мужчина. – Сам собрал.

     - И где же, если не секрет?

     - У себя на задворках. На месте былого оврага, что ломился ко мне во двор. А теперь видите, - повел широкой рукой, - какие там деревья повымахали!

     Лес действительно поднялся на удивление. Густой, светлый. Что откуда взялось. В считанные годы белоствольные красавицы своими островерхими вершинами подперли небо, зашумели, заволновались на ветру. Землю, некогда голую, каменистую, покрыла густая трава. 

     - Надо же, - с удивлением замечали некоторые скептики, - как преобразилась Лысая гора. А мы-то думали, что из затеи Якова Тимофеевича ничего не получится…

     Не веривших в его дело, в то, что на безжизненном косогоре приживутся деревья, да еще такие горячо любимые в народе, как береза, широколистый клен, сосна, было тоже не мало. Даже на собраниях особенно горячие поругивали председателя, говорили, что-де зря только ухлопаем громадные деньги. Нет, не зря. Преобразилось, помолодело Веселое. К сожалению, память человеческая коротка. Многие уже подзабыли, каким был простиравшийся перед ними косогор, что от мутных потоков воды, обрушивавшихся с него весной или летом после ливней, не было спасения. А как донимали восточные иссушающие ветры! Теперь же эти пагубные явления природы начисто отсутствуют. Наоборот, веселовцы сделали для себя одно важное открытие: их село и прилегающие к нему колхозные земли чаще, чем это было раньше, стали посещать благодатные летние дожди. Теперь вот, оказывается, и грибы появились. Другой скажет, эка, мол, невидаль – грибы. Обходились и без них. Не скажите. Конечно, обойтись можно без многого. Но все же лучше, когда оно есть, в том числе и вот эти маслята, подберезовики, которыми угостил его этот добродушный человек. Самому же председателю некогда заниматься ими, бродить с лукошком по роще. Заедают дела. А их так много ложится на плечи председателя такого крупного многоотраслевого специализированного хозяйства!

     Многие и в районе, и в области удивляются, как это у Кирилихина все так ладно получается. За что ни возьмется – все спорится, приносит доход в колхозную кассу. Крепко встали на ноги такие отрасли, как свиноводство, молочное скотоводство, приносят немалую прибыль. Растениеводство тоже радует. Стабильные урожаи дают зерновые, сахарная свекла, кормовые культуры. Дел, как говорится, невпроворот. А он успевает заниматься еще такой высокодоходной отраслью, как семеноводство, огородничеством. А как ухожены сады и тоже, в отличие от многих других хозяйств, где они, что называется, позабыты, позаброшены, тоже дают не убытки, как это происходит едва ли не повсеместно, а прибыль. Да и сами по себе эти зеленые островки среди безбрежных  полей радуют глаз, создают своеобразный благодатный микроклимат.

     А какая красота весной! Как бы Яков Тимофеевич ни торопился, проезжая мимо, обязательно притормозит, полюбуется пышным убранством цветущих яблонь, груш. Кстати, последние он сам очень любит. Одну из них, возле которой чаще других задерживается председатель, досужие люди нарекли его именем. Однажды как-то побывал в колхозе высокий гость не то из района, не то из областного центра. Объезжали владения. Завернули, естественно, и в сад, созданный еще в стародавние времена, при княгине Юсуповой. При его закладке использовались сорта не только отечественной селекции. Саженцы завозились из-за рубежа. Франции, Испании, других стран. Многим и сейчас, при нынешнем обилии всевозможных сортов, нет равных. Якову Тимофеевичу особенно нравилась одна груша в саду под лесом Ровное. Уж очень вкусные и ароматные плоды были у нее.

     Председатель подвел к ней своего гостя, угостил ими.

     - Что за сорт? – отведав их, с изумлением спросил тот.

      - Не знаю, - ответил Яков Тимофеевич. И усмехнувшись, добавил: - Колхозники зовут Кирилихинским.

     - Что, тоже занимаетесь селекцией? – не уловил гость иронии в голосе хозяина колхоза.

     - Да нет, - стушевался Яков Тимофеевич. – Люди так назвали.

     - Вот как! – удивился гость, - И что их подвигло?

     Председатель неопределенно пожал плечами. Не станет же он объяснять высокому гостю, что сделали они это из уважения, большой любви к нему. Тщательно оберегают дерево, старательно ухаживают за ним, чтобы оно как можно дольше радовало председателя своими плодами.

     ***

     УАЗ, без натуги урча мотором, легко катит по Веселому. Под колеса ложится ровная асфальтированная дорога. Ухоженные дома, зеленые палисадники. Сверху, в прогалине домов, показалось кладбище. Там, на взгорке, наряду с другими почившими селянами, покоится прах Константина Емельяновича Лисачева. Руководителя одного из колхозов, вошедшего затем в укрупненный имени Ильича. Когда это случилось, Константин Емельянович был уже пенсионного возраста.

     Руководитель был он опытный, рачительный, уважаемый людьми, а потому Кирилихин упросил его побыть годик-другой во главе первой бригады, где он до этого председательствовал. Тот согласился. Неплохо вел дела. И вот однажды заявился к нему без приглашения. Гладко выбрит, надушен недорогими духами, в новом костюме, при галстуке. Пошумел возле секретарши, сделал ей пару приятных комплиментов (без этого он обычно не проходил мимо женщин). Затем постучался в кабинет к нему.

     Кирилихин, заслышав через дверь его голос, ломал голову: с чем пришел к нему Лисачев? Не иначе проситься на покой. Просто так он никогда не заявлялся. Сам бывший председатель, умел ценить время других. Взглянув на Лисачева, на его  чисто выбритое лицо, новенький пестрый галстук, понял – не ошибся.

     Кирилихин подождал, пока Константин Емельянович опустится на стул, поинтересовался делами в бригаде, как идет уход за сахарной свеклой.

     - Нормально, - сказал тот. И шумно переведя дыхание, добавил, чуть возвысив голос: - Все у меня, Яков Тимофеевич, идет хорошо. Везде управка. Стараются люди, работают. А я вот с просьбой пришел. С очень большой просьбой. – Лисачев помедлил какое-то время, ожидая обратной реакции. Но ее не последовало. Кирилихин молча ожидал, когда бригадир обо всем доложит сам, без наводящих вопросов. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Глаза смотрели на собеседника ровно, спокойно, проницательно, словно он уже все знал о нем наперед. И Константин Емельянович не выдержал, сказал с нотками обиды в голосе: - Думаю уйти с бригадирства. Хочу на покой, малость отдохнуть.

     Лисачев ожидал, что Кирилихин станет возражать, скажет, рано, мол, тебе, Константин Емельянович, записываться в пенсионеры. Поработай еще на общество, на благо Родины. А он, словно они уже давным давно обо всем договорились, спросил сухо, сдержанно, как о само собой разумеющемся:

     - Кого порекомендуете вместо себя?

     Кирилихин видел, как после его вопроса изменился в лице бригадир. Оно стало еще багровее, как столовый буряк. С крутого лба с залысинами на толстый мясистый нос сбежали крупные, с добрую горошину, капли пота. Но Лисачев их не замечал. Продолжал смотреть на председателя маленькими, ничего не понимающими глазами.

     Обиделся. Конечно, Константина Емельяновича понять можно. Столько отдано колхозу сил, энергии. Пролито пота, недоспато ночей. А теперь вся его судьба, вся жизнь вместились в коротеньком вопросе. Хочешь на покой? Пожалуйста. Назови своего преемника – и уходи. Отдыхай себе на здоровье.

     Яков Тимофеевич выжидал, не торопил с ответом. Его взгляд, внимательный, беспристрастный, как бы говорил: чего же ты хотел, Константин Емельянович? Ты же за этим пришел. Решил все сам. Чего же обижаешься? Было время, тебя просили остаться, поработать бригадиром, а сейчас сам видишь, что от прежнего Лисача мало чего осталось, что он уже не работник. Только из вежливости, из уважения к твоей персоне не предлагали уйти раньше, ждали, когда ты скажешь об этом сам. Вот он и пробил этот час. Так что все, выходит, по-честному, без обмана. Хотя, конечно, и понять тебя можно. Трудно, очень трудно расставаться с привычным укладом жизни, со всеми бригадирскими  заботами. Хлопотными, но такими приятными, нужными людям. Ведь это так здорово быть на коне, в гуще событий! Хотя ездок ты уже не тот, далеко не тот.

     Лисачев, откинувшись на спинку стула, достал из нагрудного кармана пиджака носовой платок. Тщательно, не торопясь вытер лицо, толстую, зажатую, как в тиски, пестрым галстуком, шею. Пока проделывал всю эту процедуру, видать, окончательно пришел в себя. Спрятав платок обратно в карман пиджака, сказал совершенно спокойно, без ноток обиды:

     - Есть у меня, Яков Тимофеевич, такой человек на примете. Вполне подходящий. Я ведь знал, что рано или поздно все одно придется уходить. Вот и готовил себе замену.

     - И что же это за человек?

     - Иван Митрофанович Чижиков. Парень молодой, вдумчивый, энергичный.

     Спало напряжение и с Кирилихина. Он расслабился, не без удовольствия откинулся на спинку стула: он тоже давно положил глаз на помощника Лисачева. Считал, что он вполне подходит на эту должность. Ответ же Лисачева окончательно убедил его в правильности этого выбора.

     Как это было давно, как много воды утекло с тех пор в Сухой Сосне. Вот уже и Константина Емельяновича нет в живых. Не долго блаженствовал на пенсии. Пока бригадирствовал, крутился среди людей, до тех пор и жил. А как отошел от колхозных дел, враз скис, занедужил. И вот его уже нет, тлеют косточки на кладбище.

     А преемник его работает. Не подвел своего наставника. Дела в возглавляемом им коллективе идут хорошо. Справляется ничуть не хуже Лисача. Но тоже явно засиделся в этой должности, вырос уже из бригадирской одежки. Давно вырос. Тесновата стала она для него. Рядом с ним подросло немало молодых, грамотных парней. Им бы в самую пору брать на себя беспокойные бригадирские хлопоты. А Чижикова надо двигать выше. Пожалуй, из него бы получился неплохой председатель профсоюзного комитета колхоза. Добрый, уважительный, внимательный к людям. Надо порекомендовать профсоюзному собранию. (В скобках замечу, что на протяжении более двух десятков лет Иван Митрофанович неизменно избирался на этот высокий пост, что, как ни судите, говорит о многом и прежде всего о прозорливости председателя колхоза, о его умении заметить в человеке наилучшие качества, направить их в нужное русло).

     ***

     В середине семидесятых годов в колхоз имени Ильича пришли две награды. Сначала ордена Трудового Красного Знамени был удостоен колхоз, как отмечалось в Указе Президиума Верховного Совета СССР «За успехи, достигнутые в развитии сельскохозяйственного производства и выполнения планов девятой пятилетки по производству и продаже государству продуктов земледелия и животноводства».

     Сейчас почему-то не принято вспоминать об этом. Но ведь были и достижения, и награды. Заслуженные. Их в то время носили с гордостью. А теперь запрятали подальше в сундуки. Стесняются. Чего? Того, что вкалывали на колхозной ниве или ферме до седьмого пота? Как поется в известной песне, не за награду. Просто иначе не могли. Хотелось, чтобы колхоз, страна были крепче экономически, процветали. И не жалели для этого сил.

     А спустя некоторое время в колхоз пришла новая приятная новость: по итогам 1976 года, за выдающиеся успехи, достигнутые во Всесоюзном социалистическом соревновании, проявленную трудовую доблесть в выполнении планов и социалистических обязательств по увеличению производства и продажи государству зерна и других сельскохозяйственных продуктов Якову Тимофеевичу Кирилихину присвоено высокое звание Героя Социалистического Труда.

     Позади было двадцать три года напряженного труда на посту председателя колхоза. За это время хозяйство претерпело радикальные изменения, поднялось на новую качественную ступень.

     Некоторые завистники утверждали, что-де Кирилихину просто повезло. Попал, мол, в нужную струю. Тут тебе укрупнение колхоза, специализация, концентрация высокодоходной свиноводческой отрасли. Ерунда все это. Возможно, и была какая-то степень везения. Без нее тоже нельзя. Но обычно везет тем, кто проявляет смелость, инициативу, а не сидит сложа руки в ожидании манны небесной.

     На фронте Якову Тимофеевичу тоже вроде везло. Одни в первом же бою складывали головы. Другие же вообще и фрица в глаза не видели, ни разу не успели выстрелить. Выгрузились как-то из эшелона близ небольшой станции недалеко от передовой, а тут вражеские бомбовозы. И от молоденьких, безусых новобранцев не осталось и половины. А он огненными верстами, почти не вылезая с передовой, дошел до Берлина, до самого фашистского логова.

     Конечно, на фронте процент везения не исключался. Однако там многое зависело лично от человека, от его сноровки, умения разгадать замысел противника, упредить его. Присутствовал он и в мирное время. Отсеялись в установленные, наиболее благоприятные сроки – повезло. Прошел дождичек в нужное время и в нужном месте – тоже. Только погодные условия везде одинаковые, а вот результаты разные. В колхозе имени Ильича постоянно выше, чем у соседей. И в полеводстве, и в животноводстве. Взять, к примеру, хотя бы тот памятный 1976 год. Был он не столь  благоприятный для развития сельского хозяйства. Не обошлось и без довольно продолжительной засухи, лютых холодов, затяжных дождей. И тем не менее труженики колхоза имени Ильича даже в таких сложных условиях, противопоставив капризам погоды самоотверженность и мастерство, сумели достичь неплохих результатов в растениеводстве, как основополагающей отрасли, так и в животноводстве, о чем свидетельствовали высокие награды Родины.

     ***

     Яков Тимофеевич впервые появился в просторном зале Веселовского дома культуры с звездой Героя на груди. И тут же сотни глаз устремились на него. Одни смотрят с нескрываемой радостью, другие – с тревогой, стараются уловить в нем какие-то перемены. Эти взгляды говорили, как, мол, председатель, ты теперь поведешь себя? Не вскружит ли тебе голову слава?..

     Сомнения были напрасны. Кирилихин поднялся на трибуну такой же, как всегда, собранный, сдержанный. Слегка наклонив голову перед колхозниками, сидевшими в зале, сердечно поблагодарил их, сказав, что эта высокая награда Родины – плод труда всего коллектива, что в свете Золотой Звезды, как в капле воды, отражены дела каждого колхозника.

     В зале раздались дружные аплодисменты. Ими колхозники единодушно выразили своему председателю признательность, любовь и уважение – уважение за все. За скромность, сдержанность, отеческую заботу и многое другое, присущее настоящему руководителю.

     ***

     Недалеко от центра села Веселое тремя оконцами на улицу смотрит скромненький, старательно ухоженный домик, ничем не выделяющийся от других. В нем проживает с женой Марией Дмитриевной Яков Тимофеевич Кирилихин. Несведущие люди, узнав об этом, недоуменно пожимают плечами. Как же так, такой видный человек, председатель самого крупного, преуспевающего колхоза, и не смог обзавестись особняком получше. Однако те, кто, говоря образно, знают Якова Тимофеевича не понаслышке, не удивляются такому обстоятельству. Таков уж он человек. Болел не за себя – за производство. Не любил обособляться от других. Был необычайно скромен. Богатств особых не нажил. Но зато у него есть главное богатство, каким может похвастаться далеко не каждый руководитель такого ранга, – глубочайшее уважение и признательность людей. Богатство, которому нет цены. А материализованное – все это преходяще, второстепенное.

     Яков Тимофеевич, которому не так давно, в октябре 1997 года, исполнилось восемьдесят лет, на заслуженном отдыхе. Поначалу ему выделили было квартиру в Белгороде. Пусть, мол, поживет в городе, с удобствами, поблаженствует на пенсии. Заслужил. А он и не подумал туда переезжать. Не вернулся и в Калиново, на малую родину.

     Иначе Яков Тимофеевич поступить не мог. В Веселом осталось главное дело его жизни, его корни. В нем, как поется в известной песне, каждый камень ему знаком. А он заложил не один камень. За время его правления неузнаваемо изменилось село, сами люди. На месте убогих изб под соломенными крышами выросли просторные, светлые дома, пролегли дороги с твердым покрытием, вокруг зазеленели рукотворные леса. Построены мастерские, животноводческие корпуса. Сколько на все это ушло сил, энергии председателя? Считал ли кто? Нет. Такие вещи бухгалтерскому подсчету не поддаются. Тут другие измерения.

     Разумеется, заслуга в этом не одного председателя. Было бы неправильно приписывать все это ему одному. Над переустройством сел, структуры колхоза трудились многие – специалисты, руководители среднего звена, рядовые колхозники. Но все усилия этой огромной армии людей в нужное русло направляла одна рука – рука Кирилихина. Не властная, как это принято считать в таких случаях, а умелая, творчески одаренная. Уверен, что ни у кого, кто хорошо знал Якова Тимофеевича, иного мнения на этот счет не возникнет.

     Возле Веселовского дома культуры, правления колхоза, белокаменной красавицы школы поднялись каштаны, туи, голубые ели, другие диковинные деревья, на клумбах заблагоухали цветы, невиданные доселе розы. По поручению председателя ехали за ними гонцы во все концы страны. Везли, сажали, старательно ухаживали.

     Зачем Кирилихину все это было нужно? Тратить силы, энергию на озеленение склонов, других бросовых земель, улиц, административных зданий, учебных заведений? Ведь дел и так хватало. А затем, что не единым хлебом жив человек.

     В Веселом осталось уже не так много людей, помнящих, каким было оно несколько десятилетий назад. Грязные лужи в центре села, приземистые, полуразвалившиеся строения, пыльные улочки. Все это теперь можно увидеть разве что в колхозном музее, расположившемся на втором этаже в одной из комнат Дома культуры. Все это было. Совсем, кажется, недавно и в то же время так давно. Минула целая эпоха. Отдана жизнь. Потрачены огромные силы. Но, право, не зря. Происшедшие преобразования стоили того.

     Яков Тимофеевич любит пройтись по селу. Не торопясь. Все подмечает. Огорчается, если что не так. Порадуется какому-либо успеху. Ничто для него не безразлично. А по весне обязательно сядет за руль автомобиля, проедет по полям. Земля дымится, пробуждается от долгого сна. В лазурной вышине, как десятки и сотни лет назад, плетут неумолчную песнь жаворонки. Славят красоту родного края, людей, работающих на хлебной ниве.

     Жизнь продолжается.

     Н. ЦЫКАЛЕНКО.

     Июль – октябрь 1997 г. 

     ПОСЛЕСЛОВИЕ. Этот материал я готовил к 80-летнему юбилею Якова Тимофеевича Кирилихина. Но в свое время он не был  опубликован. И все же менять в нем я ничего не стал, хотя с той поры прошло немало лет. Исчез с карты района колхоз имени Ильича. Порушены молочно-товарные фермы, другие производственные корпуса, некогда составлявшие гордость хозяйства. Хотя уверен, если бы в роковые 90-е годы прошлого столатия, когда в стране бездумно проводились так называемые реформы,  особенно больно ударившие по сельскому хозяйству, у руля колхоза оставался Кирилихин, многих негативных факторов удалось бы избежать. А так, благодаря стараниям главы администрации Красногвардейского района Николая Артемовича Бровченко, удалось лишь сохранить свиноводческую отрасль, которая тоже за малым не пошла на слом. Земли же хозяйства теперь входят в корпорацию «РусАгро –Заречье». Не скажу, что дела идут там плохо – работают те же люди, что и в колхозе имени Ильича. А работать плохо они не умеют.

          К великому сожалению, не стало и самого Якова Тимофеевича Кирилихина. Его прах покоится на одном из Веселовских кладбищ, рядом с супругой Марией Дмитриевной, ушедшей несколько раньше, с которой прожил долгую счастливую жизнь.

          Имя Якова Тимофеевича, к счастью, не забыто. Его носит Веселовская средняя школа, возведенная не без его помощи. (Хотя, как мне представляется, можно было его именем назвать хотя бы одну из новых улиц в Бирюче). На Аллее Славы в райцентре, наряду с другими знатными людьми, установлен его бюст. Лицо строгое, спокойное. Глаза устремлены куда-то вдаль, за горизонт. И наверняка он видит там все то прекрасное, ради чего он, не щадя живота своего, сражался с лютым врагом, трудился на сельской ниве, чему посвятил свою жизнь.                   

    Рубрики:

    Номер:

    • распечатать
    • отправить другу
    • Комментарии

      Имя
      E-mail
      Текст
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
       
      Отправить
      Сбросить
    Топ статей

    Читаемые:

      Популярные:

        Комментируемые:

          Колонка редактора

          Новости

          Фотогалерея

          Объявления

            Каталог предприятий

              раскрыть списокскрыть список